Александр Хант: «Для меня все это что-то гиперреальное»

Когда трейлер фильма с необычайно длинным названием «Как Витька Чеснок вез Леху Штыря в дом инвалидов» впервые выложили на youtube, от пользователей посыпались сотни комментариев. В довольно грубой манере люди начали выражать свое недовольство. «Очередная нудятина о российской глубинке» — писал они. Действительно, синопсис фильма наталкивает на мысль, что это социальное кино. Но только на первый взгляд.

«Витька Чеснок» — динамичное роуд-муви с колоритными актерами, где русский рэп не вызывает раздражения, а звучит даже приятно. Работу выпускника ВГИКа Александра Ханта высоко оценили на фестивале в Карловых Варах и Выборге, в сентябре фильм молодого режиссера попал в оскаровский шорт-лист, а с октября картина вышла уже в широкий прокат.

«Как Витька Чеснок вез Леху Штыря в дом инвалидов»

Александр, придерживались ли вы каких-нибудь принципов, чтобы «Витька Чеснок» не превратился в заурядное кино о социальных проблемах?

Мы старались не выступить с позиции осуждения, хотя в принципе такая возможность была, было пространство, где можно было сформулировать отношение к событиям, героям. Я старался этого избежать и в героях хотел найти то, что лично меня цепляет, раскопать то, что есть и во мне. Хотел погрузиться в эти характеры непосредственно. Двигаться вместе с ними, стараться найти возможности быть чуть ближе, чтобы рассмотреть, что с ними происходит. Это было главной целью. Я точно понимал, что не хочу социального кино, социальной темы и вообще какой-то манеры рассказа, когда есть реальность и ничего больше. Поэтому мы вводили с помощью цвета, красок, фактуры — это больше гротеск и даже абсурд, напоминает даже какую-то сказочную форму.

В российском шорт-листе на «Оскар» был заявлен еще один фильм с социальной проблематикой — «Нелюбовь» Звягинцева. Какое у вас отношение к режиссеру, чье творчество некоторые критики определяют фразой «чернуха на продажу»?

Я не считаю, что Звягинцев создает такого плана кино. Не могу сказать, что мне близко его творчество, но я точно могу сказать, что мы на одной стороне баррикад, мы хотим из этой реальности что-то вынести на экран. Может, это еще не случилось как событие, которое проломило стену между кино и зрителем, но факт в том, что и Звягинцев, и многие другие режиссеры (в том числе и я) за это и боремся. Чтобы зритель оказался в кинотеатре и не воспринимал все это как «посмотри, где ты живешь», а проникся, включился и стал участником.

У вас, как и у Звягинцева в «Левиафане», в главной роли снялся Алексей Серебряков. Как он попал в проект?

Мы отправили ему сценарий, и Алексей согласился сыграть бесплатно. Он — потрясающий профессионал. Алексей четко понимает крупность кадра, он «держит» роль несмотря на длину кадра. В отличие от российской актерской школы, которая больше театральная, Алексей — актер сугубо кино и он это хорошо понимает. С ним у меня было меньше всего работы в плане объяснения задачи. Мне хватало нескольких слов, чтобы поправить его в дублях. И минимальное количество дублей тоже было с Серебряковым. Он — мастер своего дела.

На премьере фильма в кинотеатре «Иллюзион»
Насколько сложно в психологическом плане было руководить профессиональными актерами?

Ох, мне как дебютанту было непросто. Но я абсолютно рад и благодарен актерам, что это были именно они. Их опыт многое привнес в картину. Мне было важно понаблюдать за их работой. Может, не самое легкое сотрудничество, но я точно понимаю, что многое для себя вынес.

Режиссерский дебют — опыт незабываемый. Поделитесь своими ощущениями, как это было?

Дебют — он как учебник. Я хорошо подготовился, я потом долго монтировал и делал звук, занимался каждой мелочью. Но съемочный период — это было страшнейшее испытание. Я обеими руками поддерживаю мнение, что на площадке все против режиссера. Не специально, хотя, бывает, и сговорившись. Очевидно, что площадка — это реальность, которая полностью крушит твои замыслы. Факт в том, что это война, место битвы. Не знаю пока, как нужно действовать. Но склоняюсь к позиции Хичкока. Кино должно быть железобетонным, свой замысел нужно донести.

Александр Хант и генеральный директор «ВГИК_дебют» Федор Попов
Сразу напрашивается вопрос, до какой степени нужно идти на компромиссы?

Хорошая подсказка, неважно кого — это плюс для режиссера, но если он понимает, что идет правильной дорогой, но ему говорят, что нужно сбавить обороты, сгладить углы, то это плохо. У нас ведь еще есть момент самоцензуры, когда мы сами себе придумываем какие-то обстоятельства, запрещенные темы, приемы. Компромисс, который в итоге картину выводит дальше и делает лучше — это хороший компромисс. В плане золотой середины, когда ты вдруг услышал, что тебе удачно подсказали. Но если компромисс действует в ущерб — в первую очередь в ответе будет режиссер.

Некоторые режиссеры скептически относятся к фестивальной деятельности. Что можно сказать про вас? Изменилось ли у вас отношение к фестивалям?

Для фильма иметь успех на фестивале — только в кассу, это добавляет шума и дает возможность больше повстречаться, дать разных интервью. До Карловых Вар я вообще не представлял судьбу моего фильма. Думал, выйдем, где-то поучаствуем и он вскоре запылится. Но после Вар и выборгского фестиваля «Окно в Европу» мы смогли о себе заявить. Все работает на кино.

Вы учились в Санкт-петербургском институте кино и телевидения и во ВГИКе. Чем запомнилась студенческая пора?

Я учился на операторском факультете в мастерской у Эдуарда Розовского и Сергея Астахова. После школы сразу поступил. 5 лет обучения стали ключевыми в понимании профессии. Наши мастера целенаправленно воспитывали во мне и одногруппниках правильное отношение к работе. Они делали это очень грамотно. Душевная была учеба, многое вынес оттуда. Во ВГИК я пришел уже подготовленным человеком, попал в мастерскую Карена Шахназарова. Карен Георгиевич осаживал, пытался «выбить» из меня оператора, что было для меня полезно.

2017 год вселил начинающим кинематографистам надежду, что у каждого есть шанс заявить о себе. В первую очередь, это связано с успехом на международной арене «Витьки Чеснока» и «Тесноты» Кантемира Балагова, и последующим добавлением фильмов в оскаровский шорт-лист. В российском кино наметилась тенденция на омоложение кадров?

Не знаю, что у нас наметилось, но есть ощущение, что изменения катастрофически необходимы. Я не могу сказать, что я вижу подъем, вижу волну, будто завтра нечто развернет кино в другое направление. Но я рад, что «Теснота» попала в список претендентов на «Оскар» от России. Вдвойне рад, потому что этот проект независимый. Вообще я считаю, что единственный способ что-то изменить в нашем кино — это снимать независимое и возможно жанровое кино, неплохо бы иметь малобюджетные жанровые истории.

Думаете, при нынешних обстоятельствах это возможно?

Думаю, да. Производство кино не такое затратное, как даже 10 лет назад. Я считаю, что хоть и плохо с энтузиазмом, тяжело финансово, но на воле, на безумии, на зубах кино можно снять практически без денег. Это очень сложно. Нужно жертвовать многим, но такова реальность.

«Витьку Чеснока» чуть не выдвинули на «Оскар», фильм уже вышел в широкий прокат и продолжает фестивальное шествие по миру. Во многих интервью вы признаетесь, что по натуре человек сомневающийся. Признайтесь, верили в такой успех?

Знаете, я в полной растерянности. Впечатления странные. Я просто не совсем воспринимаю происходящее как реальность. В какой-то момент я перестал ждать конкретных событий от «Витьки Чеснока» — что будет показ, будет прокат… Он вдруг в какой-то момент опередил мои ожидания и сам выталкивает. Для меня все это что-то гиперреальное. За гранью фантастики.


Автор: Эрика Гурцкая

Автор: Эрика Гурцкая

Автор записи: Эрика Гурцкая